7 ноября — Димитриевская родительская суббота — день всеобщего поминовения усопших.В православных храмах в этот день проводят поминальные литургии и панихиды.
Постоянной даты у Дмитриевской субботы в церковном календаре нет – ее отмечают в субботу, перед днем поминовения великомученика Димитрия Солунского (8 ноября).
Предание повествует, что этот день Дмитрий Донской (считавший своим небесным покровителем святого Димитрия Солунского), установил более шести веков назад для почитания памяти воинов, погибших в ходе знаменитой Куликовской битвы. На Куликовом поле в сентябре 1380 года погибли более 100 тысяч воинов.
Одержав победу столь дорогой ценой, князь Дмитрий, распустив оставшихся в живых солдат по домам, отправился в Троице-Сергиев монастырь, где почтил память погибших в сражении героев.
Со временем в Димитриевскую субботу, которую по церковному календарю ежегодно отмечают перед днем Святого Димитрия Солунского, стали поминать всех усопших. Имя этого Святого, которого изображали на иконах в виде воина в пернатых доспехах, с копьем и мечом в руках, всегда связывали с воинским подвигом, патриотизмом и защитой Отечества.
В Димитриевскую, как и в любую другую родительскую субботу поминают усопших родителей – в церквях проводят поминальные литургии, панихиды для поддержания памяти умерших и освобождении их от грехов, совершенных ими когда-то.
Панихиду проводят и накануне родительской субботы – в пятницу вечером.
В Димитриевскую родительскую субботу люди посещают также на кладбище – приводят в порядок могилки и молятся за упокой души умерших.
Любовь позволяет нам делиться с близкими самым главным – жизненной силой, самой возможностью бытия. На этом принципе Церковь и основывает необходимость поминовения усопших, и возможность изменения посмертной участи тех, кого мы любим и за кого молимся. Да, душа после смерти не может сама изменить себя. Но она может измениться благодаря усилиям тех, кто остался на земле и помнит о ней. Дело в том, что Церковь – это не просто формальное объединение людей, верующих в Бога. Христиане составляют в Церкви единый организм, в котором состояние одного органа определяет самочувствие всех остальных. Все мы живые клеточки живого Тела Христова. Апостол Павел написал об этом удивительные слова: “…Вы – тело Христово, а порознь – члены”, еще: “Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или так же голова ногам: вы мне не нужны”. Физическая смерть не отрывает человека от Тела Христова. Но те духовные болезни, которые он не долечил при жизни, теперь излечимы только усилием всего организма, сам для себя он уже ничего сделать не в состоянии.
Как же один человек может духовно помочь другому, тем более – усопшему? Точно так же, как в организме одна клетка помогает другой, пораженной заболеванием. Чтобы подавить воспалительный процесс в одной части тела, организм включает иммунные процессы, которые все силы организма бросают на борьбу с заболеванием. Здоровые клетки берут на себя дополнительную нагрузку, чтобы помочь больным. Так, на войне бойцы не бросают раненого товарища, а бережно выносят его из-под огня, рискуя при этом собой. Так в походе груз подвернувшего ногу человека распределяется на всех.
Но помочь больному может только здоровый. Это главный принцип духовной помощи. В этом суть молитвы за другого человека, живого или усопшего – неважно. Для того чтобы помочь ближнему, мы сами должны заняться своим духовным здоровьем, чтобы иметь возможность поделиться им с любимым человеком. Предположим, наш ближний был при жизни гневлив, любил злословить, пьянствовал и чревоугодничал, был жадным. Значит, мы должны научиться воздерживаться от гнева, удерживать свой язык от злых речей, соблюдать посты, раздавать милостыню и т.д. Проще говоря, нужно самому начать жить по-христиански и тем самым получить возможность делиться этой жизнью с нашими усопшими через молитву. Любовь реализует себя в жертве. И если наше поминовение будет основано на таком христианском самоотвержении, оно станет для души умершего человека тем самым прикосновением любви, которое способно влить в него часть нашей жизни во Христе.
Благочестивый обычай молиться за умерших ведет свое начало из глубокой древности. Уже в литургии апостола Иакова, брата Господня, была внесена молитва за умерших.
Св. Дионисий Ареопагит в книге «О церковной иерархии» пишет: «Священник со смирением должен молить благодать Божию, да отпустит Господь усопшему грехи, происшедшие от человеческой немощи, и да вселит его в стране живых, в недрах Авраама, Исаака и Иакова».
Тертуллиан в книге «О венце воина» говорит: «Мы творим приношение за умерших каждогодно в тот день, в который они скончались».
Св. Киприан, епископ Карфагенский, в пятом поучении, в котором изъясняет литургию, говорит: «Мы творим память прежде почивших: во-первых, патриархов, пророков, апостолов, мучеников, дабы их молитвами и молениями Бог принял наши молитвы; потом молимся о умерших св. отцах и епископах и, наконец, о всех между нами скончавшихся, крепко веря, что сие приносит великую пользу душам, за которых приносится молитва святой и страшной жертвы, на алтаре предложенной».
Мы должны верить, что, молясь о покойниках, молимся в то же время о самих себе, потому что за нашу милость к умершим Господь нам посылает Свою милость, за нашу молитвенную память о них Господь и о нас помнит, по Своему милосердию. Мы должны верить, что никакое добро не забывается, не пропадает даром. Особенно, когда мы молимся за души усопших, поминая их в нашей домашней или в церковной молитве, сопровождая эту память милостынею за них – это добро наше бывает особенно приятно Всемилостивому Богу, и Он, по Своей премудрой и всемогущей благости, устрояет так: кто молится о покойниках, за того и после смерти непременно тоже будут молиться.
Если бы даже у кого из нас после смерти не осталось ни души из родных или друзей, то все-таки найдутся, по благости Божией, молитвенники, которые будут творить, поминовение за него. И наоборот: если кто не молится за покойников, забывает их, не думает о загробной участи их, того самого забудут все после его смерти, не будут молиться и о нем, и он будет для всех чужд, он будет стонать и вопиять, и никто из мира живых не поможет ему, все его забудут, даже дети его забудут; такой уж необъяснимый, неизменный мировой порядок: все взвешено, сочтено и измерено — в нюже меру мерите, возмерится вам (Мк. 4, 24.).