В пятнадцатый день после Пасхи празднуется память святых жен-мироносиц: Мари́и Магдалины, Мари́и Клеоповой, Саломи́и, Иоа́нны, Ма́рфы и Мари́и, Суса́нны и иных, праведных Ио́сифа Аримафейского и Никоди́ма.
Ведь если сводить произошедшее много веков назад к самой сути, к сердцевине – произошло следующее. В пятницу тело Спасителя было снято с креста, ибо по закону иудейскому оно не должно было находиться там в субботу. И у всех, кто оставался с Ним на Голгофе до конца, было всего несколько часов для того, чтобы похоронить Учителя по закону, как положено, обмазав Его тело благовониями и покрыв Его плащаницей. Порядок был четкий, хорошо определённый. Миро, алоэ, все эти драгоценные ароматы, которые должны были входить в состав ритуального помазания, увы, не нашлись в нужном количестве. И поэтому «во едину от суббот», – сейчас бы мы сказали, в день, следующий за субботой, женщины, которые там были, справедливо посчитав, что накануне они свой долг до конца не исполнили, вновь пошли к месту захоронения, чтобы восполнить недостающее по иудейскому закону.
Эти иудейские мироносицы видели, что происходило несколько дней назад, чувствовали настроение соотечественников. Толпа ведь действительно неистовствовала, разъярилась до того, что даже преданнейший Пётр, заразившись этим плещущим через край ужасом расправы, трижды сказал: «Я не знаю этого Человека». Мы видим, что ему было так страшно, что он даже не хотел быть узнанным в качестве ученика Иисуса. А эти женщины – разве они не боялись? Да, они пошли на гроб очень рано, пока все еще спали, но они также знали, что там у могилы есть официальная агрессивная стража, которая может с ними сделать все что угодно, – и все же они пошли. Наверняка, Иерусалим, каким бы большим городом он не был, все же был не настолько велик, чтобы подобное “неблагочестивое” поведение осталось бы в нем незамеченным. То есть, они ставили под удар и своё положение в обществе, и своё честное религиозное имя, потому что ухаживать за телом разбойника, приговорённого к смертной казни за преступление, к которому приговаривали в Израиле совсем нечасто, было крайне унизительно, а в чем-то и ритуально кощунственно. И человек, который все-таки проявлял в этом случае какую-то “неприличную активность”, такой человек отчасти навлекал на себя вину, которая и привела этого преступника на крест. Но эти женщины на всё это решаются. Решаются, не думая о последствиях.
Это первый момент, особенно важный для нас. Потому что когда мы пытаемся понять роль женщины в человеческой истории, лучше всего нам высвечивает это значение и эту роль нынешний евангельский сюжет, в котором мы видим скромных обычных женщин, с необыкновенным дерзновением служащих Христу. При Его жизни они служат Ему тихо, практически незаметно. И в этой незаметности делают своё жертвенное дело. Кто-то служит Ему от имений своих, кто-то просто руками и это служение носит такой тихий, не кричащий, но в то же время беззаветный характер. Это то, что мы видим в женской природе, особенно когда женщина являет себя матерью – мать ведь отдаёт себя детям полностью, а потом всё теряет. Накормить, напоить, постирать, ухаживать, учить… и потом всё потерять, – сын вырастает и, как правило, оставляет семью, дочь вырастает и уходит в свою семью тоже… Это в природе женской, так воспринимать действительность. Впрочем, это происходит не автоматически, а только если женщина старается эту способность в себе развить. И мы видим именно таких, взрастивших себя в жертвенном служении женщин подле Христа. Конечно, их было немного. Церковь перечисляет не более десяти имен. Но они есть и остаются для нас вечным образцом к подражанию…
Другой момент – это их верность. Апостолы разбегаются, им страшно. А эти женщины не взирают на то, что они могут навлечь на себя и гнев, и осуждение, и репрессии. Общество было не очень большим – и количественно, и, так сказать, в понятийном, в идейном плане. Все придерживались практически одних взглядов. И если общество решало, что с каким-то человеком общение надо прервать, даже если у него оставался дом в этой деревне или в этом городе, даже если у него был в этой стране какой-то бизнес – отверженный, по сути, был обречён на медленное умирание. Твои товары не покупали, с тобой не здоровались и не говорили, к твоим детям относились презрительно и прочее. Вот это называется остракизмом, когда общество подвергает неугодного человека отчуждению.
И тем не менее, эти женщины решаются, в том числе, и на возможность быть отверженными. Почему? Потому что продиктовано это любовью. Разница между разумом и чувством в том, что разум, пожалуй, не возьмётся за то, что ему кажется бессмысленным. И поэтому учеников нет у гроба, разумных мужчин у гроба нет. Разумные сидят по домам и не высовываются. Все кончено, Учитель мертв. Тело Его было изранено, истерзано, убито. Теперь, когда это крайне опасно, даже участвовать в похоронах уже не имеет смысла, потому что все кончено и ничего не изменить, так зачем же еще дополнительно рисковать? Иисус мёртв. Что сделаешь для мёртвого? А вот любовь идёт как бы сверх разума, через него или лучше сказать, над ним. Любящий человек говорит: “да, смысла в этом никакого нет, но я должен это сделать, потому что продолжаю любить”. И вот мы видим, что у жен-мироносиц именно такая любовь присутствует. Поэтому не только служение, но и верность у них не преходящие, до конца. Верность, основанная на любви.
И наконец, их вера. Вера, которая так вознаграждена. Именно им – мироносицам ангел возвещает: «что ищете живого среди мёртвых? Он восстал. Его здесь нет». Для жен-мироносиц вестником и апостолом становится ангел, после чего и они становятся апостолами для разбежавшихся мужчин-апостолов. Именно они сообщают апостолам, что были на гробе и не обрели тело Господа Иисуса…
В этот день Церковь празднует память Иосифа и Никодима – тайных учеников Христа, потому что они сделали то же самое, что и жены-мироносицы, но как мужчины. Невзирая на всеобщую истерию, отчуждение, ненависть, они ходили к Пилату, и рискуя своим будущим, совершили, в общем, тоже самое. Но для них – это путь, открывшийся внезапно. Никодим при жизни Христа приходил к Нему ночью. Он старался не привлекать к себе внимания, как сказано: “страха ради иудейска”. Иосиф Аримафейский так же назван тайным учеником. То есть они тянутся к Спасителю еще при Его жизни, но как-то боязливо. А после Его смерти в них пробуждается нечто: что сродни нашему: “А, была не была, будь, что будет”! “Ибо для нас, могли рассуждать эти бывшие тайные ученики, быть с этим Величайшим Человеком, хотя бы и после Его смерти, все-таки дороже, чем быть с теми из Его учеников, которые теперь Его оставили”. Это происходит в их жизни, как момент, как вспышка, после которой они меняются. А у жен-мироносиц, которых стоит назвать, нет, не тайными, но именно тихими ученицами Христовыми, этот настрой всегда был и оставался на протяжение всей земной жизни Спасителя, с момента Его выхода на общественное служения и вплоть до Его последнего смертного часа, а затем и после него…
Три составляющие — служение, верность, вера, возможные как целостное единство для одной женской природы, должны вновь и вновь культивироваться в нашей жизни, в том числе и даже в такой жизни, которая с церковью напрямую не связанна. Мать, жена, дочь, сестра, подруга, любимая – все эти звания позволяют хранить верность, позволяют служить, позволяют верить. Оттолкнувшись от самого простого, главное в том, чтобы постепенно это простое умение легло на почву соучастия в деяниях Божьих, в служении со Христом, в служении Христу. Тогда может возникнуть такой светлый евангельский результат
После проповеди настоятель храма протоиерей Георгий Жилин тепло поздравил прихожанок и подарил каждой из них цветы.