Галереи

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
«Во всю землю изыде вещание их, и в концы вселенныя глаголы их»,- (Пс. 18, 5), — так воспевает царь и пророк Давид, пророчески восхваляя святых Апостолов, которым суждено было потрудиться над распространением евангельской проповеди по вселенной.
Дорогие братия и сестры, сегодня Церковь Христова облеклась в праздничные одежды, духовно прославляя двух великих апостолов — Петра и Павла. Все Апостолы трудились над устроением Христовой Церкви, но чествуемые ныне святые апостолы Петр и Павел потрудились больше всех и за свою пламенную ревность и горячую любовь к Господу Иисусу Христу и ближним названы первоверховными, как достойные всякой похвалы. Вся Церковь Христова благодарна им за те труды, болезни, скорби, гонения, бедствия, какие претерпели они, распространяя веру Христову и обращая людей от тьмы язычества к свету Христова учения.
Святой апостол Петр (назывался он также Кифою или Симоном) происходил из небольшого городка Вифсаиды и по занятию был рыбарь. После призвания своего он следовал за Господом неотступно и за свою любовь к Спасителю удостоился стать избранным учеником Его вместе с Иаковом и Иоанном Богословом. Именно им троим довелось быть свидетелями многих тайн судеб Божественных. Верным Господу святой апостол Петр оставался до конца своей жизни. Правда, в стесненных обстоятельствах Апостол по малодушию отрекся от Господа во дворе первосвященника, но это свое отречение он омыл горячими слезами покаяния и после Воскресения Христова по троекратном вопрошении его Господом: «любишь ли Меня?» (Ин. 21, 15) — был восстановлен в апостольском звании и служении.
Первоначально апостол Петр проповедовал Евангелие преимущественно среди иудеев в Иерусалиме; затем он проповедовал в Самарии, Сирии, Асии, Вифинии, Понте, Галатии и, наконец, пришел в Рим, где и был заключен в темницу. Свою преданность и верность Господу он запечатлел мученической кончиной: был распят на кресте вниз головой в 67 м году от Рождества Христова. Церковное предание гласит, что, когда император Нерон воздвиг гонение на христиан в Риме, римские христиане просили апостола Петра укрыться и выйти из города. Когда же Апостол, преклонившись на их просьбы, пошел, то, подойдя уже к окраине города, увидел грядущего ему навстречу Спасителя и в трепете вопросил Его: “Куда Ты, Господи, идешь?” Господь же отвечал ему: “Иду, чтобы вторично быть распятым”. Из этих слов Господа святой апостол Петр уразумел, что наступил для него час прославить Господа своей смертью. Он вернулся в город и был осужден императором Нероном на распятие. Считая себя недостойным того, чтобы принять такую же смерть, как Господь, апостол Петр просил, чтобы его распяли вниз головою, что и было исполнено: 29 июня он вместе с чествуемым ныне же святым апостолом Павлом был предан мученической смерти.
Что же до апостола Павла (называвшегося прежде Савлом), то настоящая его жизнь такова. Происходил он из Киликийского города Тарса и до обращения своего был яростным гонителем христиан, так что сам отыскивал и предавал их на мучения. Но однажды, когда он направлялся в Дамаск, чтобы и там преследовать христиан, на пути осиял его небесный свет и был к нему голос:
— Савл, Савл! что ты гонишь Меня?
— Кто Ты, Господи? — спросил он.
— Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна.
— Господи! что повелишь мне делать? — спросил он снова.
И Господь сказал ему:
— Иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать (ср.: Деян. 9, 4–6).
От озарения небесным светом Савл лишился зрения. По прибытии же своем в город, после крещения от ученика Христова Анании, он тотчас прозрел и так из гонителя обратился в ревностного проповедника христианской веры. С этого времени святой апостол Павел избирается Господом для проповеди евангельской истины среди языческого мира. Он проповедует Евангелие в Малой Азии, в Греции, повсюду устрояя Церкви Христовы. Он прошел пешком почти всю вселенную, стараясь везде посеять слово благочестия и привести людей ко Христу. Он глубоко понимал, какое значение для спасения и жизни человека имеет проповедь Евангелия, и потому с пламенной ревностью и любовью трудился над благовестием Христовым, встречая со стороны языческого мира яростное сопротивление. Перенесенным им скорбям и искушениям нет счета. Вот как сам говорит он о себе в одном из посланий: «Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах. Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы и я не воспламенялся» (2 Кор. 11, 23–29)? Таковы подвиги, такова любовь к Богу и к людям, которая была присуща святому апостолу Павлу. О любви его святитель Иоанн Златоуст говорит, что она была шире всякого моря и сильнее всякого огня. Святая душа апостола Павла обнимала всю вселенную и всех заключала в себе, родство по Богу считая выше всякого иного родства.
Святой апостол Павел всех любил так, как ни один самый нежный отец не любил своих детей. Несмотря на все опасности и лишения, святые апостолы Петр и Павел всегда утешались и радовались, ибо знали, что «только многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14, 22). И их подвиг благодушного перенесения скорбей должен послужить нам примером. Мы в большинстве своем, когда приходят к нам скорби, сокрушаемся, огорчаемся и унываем. Сколько тогда ропота вырывается из наших уст на Господа, сколько зависти, досады и гнева возникает тогда в сердце нашем! Но не такому перенесению скорбей учат Святые Отцы.
Святой Ефрем Сирин говорит: “Если желающие приобрести земное богатство терпят всякую опасность и напасть, то кольми паче мы, желающие приобрести небесное богатство и наслаждаться вечно пребывающими утехами, обязаны ни во что ставить для себя всякое трудное дело и всякую опасность и отваживаться на искушения. Ибо если мы не будем охотно, с сердечным желанием переносить всякий труд, не будем с умилением и сокрушенным сердцем плакать, то как, не плакав здесь, пожнем там, то есть на том свете? Если бы можно было получить Царство без скорбей, без искушений, без терпеливого подвига и прочих добродетелей, то для чего тогда Бог попускал святым терпеть столько опасностей, искушений и тесноты, а не дозволил им жить в своеволии и роскоши? Поэтому не будем унывать, когда приключаются с нами огорчения и скорби, а, напротив, станем радоваться, что идем путем святых”.
И святитель Иоанн Златоуст учит: “Душа очищается, когда терпит скорби ради Господа. Скорбь искореняет высокоумие, отсекает всякое нерадение, приготовляет душу к терпению, научает ее всякому любомудрию. Ей уступают все страсти: зависть, ревность, похоть, пристрастие к богатству, плотская любовь, гордость, высокоумие, гнев и весь рой душевных недугов. Что огонь для золота, то скорбь для души: она стирает с нее скверну, делает ее чистою, светлою и ясною. Скорбь вводит в Царство, а беспечная жизнь — в геенну”.
Зная благотворное значение скорбей, богобоязненные люди даже тревожились, когда их долго не посещали скорби.
Дорогие братия и сестры, и нам в своей жизни часто приходится встречаться со скорбями, поэтому для спасительного их перенесения облечемся прежде всего в благодушие и терпение и с усердием помолимся ныне святым апостолам Петру и Павлу, нашим небесным покровителям, и попросим их, чтобы они своим молитвенным предстательством помогли нам приобрести святую простоту нрава, живую веру в Иисуса Христа как Сына Божия, пламенную любовь к Господу, чистоту жизни, кротость и смирение.
«Апостолов первопрестольницы, и вселенныя учителие, Владыку всех молите, мир вселенней даровати и душам нашим велию милость!» Аминь.

День Святой Троицы празднуется на 50-й день после Пасхи.

Двойное название этого двунадесятого праздника указывает на его дохристианские истоки (как и в случае с праздником Пасхи). Рождение собственно христианского праздника Святой Троицы произошло, как считают историки, в конце мая 30 г. н. э. и совпало с ветхозаветным праздником Пятидесятницы; поэтому наш календарь сохраняет оба термина. Само же название «Пятидесятница» (греч. Пэнтэкостэ) имеет формально хронологическое происхождение и не выражает существа чествуемого события, но означает лишь то, что праздник совершается через пятьдесят дней после Пасхи (как у евреев, так и у христиан).

В Древнем Израиле это был первоначально земледельческий праздник Жатвы, день радости и благодарения, когда в жертву Богу приносились «начатки» собранного к концу мая первого урожая. Затем он стал отмечать и памятную годовщину древнего («ветхого») Синайского Союза-Завета, заключенного Богом с Моисеем и всем израильским народом приблизительно через пятьдесят дней после исхода (выхода) из Египта, драматические события которого и стали основой еврейской Пасхи. Это произошло, по мнению большинства ученых, во второй половине XIII в. до н. э. Так Пятидесятница стала Днем рождения Ветхозаветной Церкви. Теперь постараемся понять – как родилась Церковь Нового Завета, Церковь Христова. Обратимся к текстам.Что же произошло в Иерусалиме?

После Вознесения Господа с горы Елеонской апостолы вернулись в Иерусалим. Прошло десять дней, и наступил праздник Пятидесятницы. Ученики и Богоматерь, как и повелел им Иисус Христос, – пишет евангелист Лука в своем продолжении Евангелия, – «были единодушно вместе. И вдруг раздался с неба шум, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и опустились по одному на каждого из них. И наполнились все Духа Святаго, и начали говорить на других языках» (Деян.2:1-4).

Иерусалим же был переполнен паломниками, съехавшимися со всех концов Римской империи. Они услышали этот неожиданный шум, подобный шуму бури и надвигающейся грозы, пришли в смятение и поспешили к дому апостолов. Их изумлению не было конца, когда они увидели простых галилеян, вдохновенно вещавших на разных языках. Более того, для каждого из них проповедь апостолов звучала на его родном языке! Чтобы подчеркнуть это чудо многоязычия, апостол Лука нарочито приводит длинный список народов со всех концов Римской империи, включая и отдаленные окраины.

Настало время исполнения древних пророчеств, – обращается к собравшимся апостол Петр, – Мессианское Царство уже основано, а Иисус из Назарета, распятый «руками беззаконных», воскрес. Именно Он, отвергнутый ослепленной националистическим безумием толпой, и есть обетованный Мессия, – цель и смысл всей ветхозаветной истории ожидания. Дух Божий, излившийся в мир, просветит разум каждого, желающего стать «гражданином» Его Царства. Для этого нужно лишь покаяться и принять крещение «во имя Иисуса Христа», получив при этом «дар Святого Духа» (2:38.

Это Мессианское Царство, смысл которого стал понятен самим апостолам лишь в эти минуты, отныне пребывает в мире в образе Церкви Христовой. Само же слово «Церковь» (по гречески – Экклесиа) означает «Собрание», а чудо понимания апостольской проповеди является знамением ее вселенского призвания, так как слушатели происходят из всей Вселенной (Ойкумены, или Экумены), как называли тогда Римскую империю. Трагическое разделение народов, происшедшее некогда у Вавилонской башни, приходит к концу: Бог «всех призвал к единству», – как поется в кондаке праздника. Прочтем его еще раз (слова в квадратных скобках даны для пояснения).

«Когда сошел Всевышний и смешал языки
[в Вавилонском столпотворении],
то этим Он разделил народы.

Когда же Он раздал огненные языки [в день Пятидесятницы],
то всех призвал к единству;
и мы единогласно славим Всесвятого Духа».

«Когда люди солидарны в дерзновенном зле, они теряют дар коммуникации, дар взаимного понимания. Но этот дар восстанавливается ради истины. Языки символического, духовного огня над головами апостолов означают, что языковые и этнические барьеры прорваны: Истина идет к человеку не как к «эллину», «иудею» или «скифу», но именно как к человеку»

Сила проповеди апостола Петра была ни с чем не сравнима: около трех тысяч человек приняли крещение в день Пятидесятницы. Так родилась Новозаветная Церковь.

Что же произошло с учениками Христа? Историки не могут дать на это ответа. Бесспорным является лишь то, что в этот день они наконец стали истинными апостолами («посланниками»). В страхе бежавшие из Гефсимании, а в день Вознесения надеявшиеся на воссоздание земного Израильского царства, они обращаются теперь ко всему миру. Мир будет преследовать их, сажать в тюрьмы, бросать на арены Колизея в лапы диких зверей, – но окажется бессильным перед таинственным Даром, полученным в Пятидесятницу. Пройдет три века, и горделивые римские императоры, именовавшиеся «спасителями отечества» и причислявшиеся Сенатом к «сонму богов», признают себя скромными подданными Царства Галилейского Учителя.

Почти две тысячи лет тому назад, в день еврейской Пятидесятницы, мир воспринял тайну Триединого Бога: Ветхий Завет знал Единого Бога, положившего основание Ветхозаветной Церкви; Сын, воплотившись на земле, создал Церковь Нового Завета; Дух Святой открыл ее историческое время и действует в ней «до скончания века». Поэтому праздник ее рождения именуется Днем Святой Троицы.

Богословское учение о взаимоотношении Лиц Святой Троицы было окончательно сформулировано еще в IV веке, в период ожесточенных тринитарных споров, вызванных лжеучением Ария Александрийского, и закреплено в Никео-Цареградском Символе веры. Но далеко не всем известно, что первые храмы во имя Святой Троицы появились в христианском мире гораздо позднее, не ранее XII в., причем, сначала на Западе (этот вопрос требует специальных изысканий). Вскоре, в 1335г., скромный инок Сергий построил первую на Руси деревянную Троицкую церковь посреди глухого Радонежского бора, ставшую основой будущей Троице-Сергиевой Лавры, – центра духовной жизни России.

Празднику Пятидесятницы предшествует Троицкая родительская суббота – день поминовения усопших.

В самый день праздника, после Литургии, совершается Вечерня, на которой читаются три молитвы, обращенные к Триединому Богу. В это время, впервые после Пасхи, все становятся на колени.

Ко Дню Троицы храмы и дома у нас украшаются деревьями, травой и цветами. Обычай связан с историческим воспоминанием обрядов ветхозаветной Пятидесятницы, – принесением Богу зеленеющих начатков жатвы, а также с русской народной традицией проводов весны и встречи лета.

Первый понедельник после Пятидесятницы именуется Днем Святого Духа. Он является как бы продолжением праздника Святой Троицы и посвящен особому чествованию Ее Третьего Лица. С этого же дня начинается первая седмица по Пятидесятнице; она именуется «сплошной», потому что пост в среду и пятницу отменяется. А с понедельника второй седмицы начинается Петров пост.

Явление Трех Странников патриарху Аврааму у дуба Мамрийского (близ Хеврона), изображаемых обычно в виде ангелов, понимается христианскими богословами как прикровенное явление в ветхозаветном мире Святой Троицы. Этот знаменательный эпизод библейской истории, имевший место почти четыре тысячелетия тому назад, породил замечательный иконографический тип «Троицы ветхозаветной», вершиной которого стала икона «Троица» кисти преподобного Андрея Рублева.

Сошествие Святого Духа на апостолов в День Пятидесятницы явило совершение Нового Завета Бога и человека;

со дня Пятидесятницы Святой Дух непрестанно пребывает в Церкви Христовой (особым присутствием), как Утешитель, Дух Истины; этот День принято называть Днем Рождения Церкви.

На иконах Сошествия Святого Духа данное событие бывает представлено следующим образом.

В центральной части композиции — апостолы, как правило, расположенные на полукруглой скамье. Среди них апостол Павел, хотя в День Сошествия Святого Духа он ещё не был членом Церкви, и более того, в первое время существования Церкви был её гонителем. Этим иконографическим решением подчеркивается, что Святой Дух сошел на апостолов не просто как на ближайших учеников и последователей Христа, а как на членов Церкви, на Церковь (Он и сейчас пребывает в ней непрестанно).

Форма скамьи гармонирует с формой круга, а круг нередко используется в иконографии в качестве Божественного символа (вспомним, что на иконе «Троица» преподобного Андрея Рублёва внешние контуры ангелов, символизирующих Бога-Троицу, образуют круг). Незамкнутость круга указывает на то, что Церковь Божия открыта для всех людей.

Центральное место на этой скамье (зрительно — оно самое высокое) не занято ни одним из апостолов, в знак того, что Господь незримо присутствует среди них и именно Ему принадлежит «центральное» место. На некоторых иконах этого типа в центре, между апостолами, изображается Божья Матерь, как Небесная Царица.

Огненные языки, изображенные при апостолах, символизируют благодать Святого Духа (Деян.2:2-3). Иногда эта идея передается при помощи изображения лучей, исходящих на апостолов из Небесной сферы, представленной в верхней части иконы.

В нижней части икон изображается тёмный проём с таинственной фигурой внутри. Кого именно символизирует этот образ? Визуально он представляет собой человека в царских облачениях, который держит плат, а нем — 12 свитков. Иногда этот иконографический образ объясняется так: он олицетворяет собой тех людей, которые пока ещё не приняли Христа и не вошли в состав Церкви. В этом отношении 12 свитков толкуются как символ ветхозаветной проповеди, а иногда и как символ естественного откровения Божия, доступного, как известно, всем без исключения людям (на это наталкивает и таинственная надпись «космос», нередко воспроизводимая в приложении к данному персонажу).

Здания символизируют иерусалимские постройки, а в более глубоком толковании — Горний Иерусалим, Небесные обители.

На­сту­пи­ла вто­рая (по­сле Мя­со­пуст­ной) Все­лен­ская ро­ди­тель­ская суб­бо­та. В суб­бо­ту Мя­со­пуст­ную, пе­ред неде­лей о Страш­ном Су­де, мы за­ра­нее обод­ря­лись воз­гла­сом «Хри­стос вос­кре­се!» Те­перь же, по­сле мно­го­крат­ных пас­халь­ных вос­кли­ца­ний, ко­гда мы за­бы­ва­ли о сво­ей зем­ной судь­бе, Цер­ковь об­ра­ща­ет­ся к нам со сло­ва­ми: «ко­неч­ный день вспом­ним, вер­ные»! Нас при­зы­ва­ют не быть бес­печ­ны­ми, но пом­нить, что «стра­шен ко­нец смерт­ный и гро­зен суд Вла­ды­ки!»

Но по­че­му имен­но суб­бо­та из­бра­на на­ро­чи­тым по­ми­наль­ным днем? Да по­то­му, что каж­дая суб­бо­та – осо­бый день для хри­сти­ан. К суб­бо­те, по биб­лей­ско­му по­вест­во­ва­нию, за­вер­ши­лось тво­ре­ние ми­ра, и она ста­ла «днём по­коя», – по­это­му мы на­зы­ва­ем этот – по­след­ний день неде­ли (под­чёр­ки­ваю – по­след­ний!) несколь­ко из­ме­нен­ным ев­рей­ским сло­вом шаб­бат. Но в этот же день уснув­ший на­ка­нуне пло­тью Хри­стос за­вер­шил вос­со­зда­ние это­го «об­вет­шав­ше­го» – вет­хо­за­вет­но­го – ми­ра и, сой­дя во ад, воз­ве­стил на­ча­ло но­вой жиз­ни. Помни­те тро­парь из Пас­халь­ных Ча­сов? «Во гро­бе плотски (пло­тью), во аде же с душею, яко Бог, в раи (раю) же с раз­бой­ни­ком, и на пре­сто­ле был еси, Христе, со От­цем и Ду­хом, вся ис­полняя неописан­ный».

По­это­му в каж­дую суб­бо­ту со­вер­ша­ет­ся по­ми­но­ве­ние усоп­ших, – не по­ки­нув­ших нас на­все­гда, но тер­пе­ли­во жду­щих по­след­не­го дня все­об­ще­го Вос­кре­се­ния. Сре­ди этих дней вы­де­ля­ют­ся осо­бые об­ще­цер­ков­ные еже­год­ные – «ро­ди­тель­ские суб­бо­ты», на­зван­ные так по­то­му, что каж­дый хри­сти­а­нин мо­лит­ся преж­де все­го за сво­их ро­ди­те­лей. Но не толь­ко за них. Во Все­лен­ские суб­бо­ты Цер­ковь при­зы­ва­ет нас на вре­мя от­влечь­ся от есте­ствен­ной, но несколь­ко эго­и­стич­ной кров­ной люб­ви и мо­лить­ся «об упо­ко­е­нии всех ра­бов Бо­жи­их пре­ста­вив­ших­ся, всех пре­жде­по­чив­ших пра­во­слав­ных хри­сти­ан. Этим она на­по­ми­на­ет нам, что кро­ме лю­би­мых на­ших срод­ни­ков и дру­зей у нас есть ещё мно­же­ство бра­тий во Хри­сте, ко­то­рых мы, и не ви­дев их, долж­ны лю­бить, о ко­то­рых, да­же и не зная их имен, мы долж­ны мо­лить­ся. Так уста­нав­ли­ва­ет она и ста­ра­ет­ся под­дер­жать та­кой по­ря­док, при ко­то­ром мо­лит­ва о каж­дом пра­во­слав­ном хри­сти­а­нине бу­дет непре­стан­но воз­но­сить­ся да­же и то­гда, ко­гда не оста­нет­ся в жи­вых ни­ко­го из лич­но знав­ших его, ко­гда за­бу­дет­ся на зем­ле имя его, – мо­лит­ва о нём бу­дет непре­стан­но воз­но­сить­ся до скон­ча­ния ве­ка».

Как пи­сал ещё рань­ше дру­гой наш свя­той учи­тель – епи­скоп Фе­о­фан За­твор­ник, «ни­кто не по­ле­нит­ся по­мя­нуть сво­их ро­ди­те­лей; но по­ми­нать на­до и всех пра­во­слав­ных хри­сти­ан. Помни, что мо­лит­ва об усоп­ших и силь­на общ­но­стью – тем, что идет от ли­ца всей Церк­ви. Цер­ковь ды­шит об­щею всех мо­лит­вою, а си­ла мо­лит­вы пе­ре­хо­дит и на усоп­ших, со­дер­жи­мых в лоне Церк­ви, ко­то­рая сла­га­ет­ся из жи­вых и умер­ших, во­ю­ю­щих и тор­же­ству­ю­щих».

Дей­стви­тель­но, нам, жи­ву­щим на зем­ле, пе­ред празд­но­ва­ни­ем Дня Рож­де­ния Церк­ви Хри­сто­вой умест­но об­ра­тить­ся со сло­ва­ми мо­лит­вы к тем, кто на­се­ля­ет Цер­ковь Небес­ную. Это для нас су­ще­ству­ют слов­но бы две Церк­ви – Зем­ная и Небес­ная; для Бо­га же она – Од­на и Еди­на, как еди­ны и нераз­де­ли­мы и её на­сель­ни­ки. Ведь мы хо­ро­шо зна­ем, что ис­тин­ный Бог – «Бог не мёрт­вых, но жи­вых, по­то­му что у Него все жи­вы» (Лк.20:38).

10 июня Вознесение Господне — подвижный двунадесятый праздник, совершаемый в сороковой день после Пасхи, то есть он всегда бывает в четверг шестой недели после Пасхи. В этот день вспоминается, как после воскресения Иисус Христос привел своих учеников на Елеонскую гору и вознесся на небо, а также дал обещание о Своем втором пришествии. Этот праздник, установленный еще во времена апостолов, ежедневно вспоминают все православные христиане, читая Символ Веры.

После своего Воскресения Господь многократно являлся своим ученикам. Об этом повествуют все евангелисты. О событиях после Пасхи и Вознесении Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа рассказано в заключительных главах двух Евангелий: от Марка (Мк. 16:19-20) и от Луки (Лк. 24:50-53). Об этом говорится и в книге Деяний апостольских, составленной евангелистом Лукой:
«Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала до того дня, в который Он вознесся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал, которым и явил Себя живым, по страдании Своем, со многими верными доказательствами, в продолжение сорока дней являясь им и говоря о Царствии Божием. И, собрав их, Он повелел им: не отлучайтесь из Иерусалима, но ждите обещанного от Отца, о чем вы слышали от Меня, ибо Иоанн крестил водою, а вы, через несколько дней после сего, будете крещены Духом Святым. Посему они, сойдясь, спрашивали Его, говоря: не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю? Он же сказал им: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти, но вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли. Сказав сие, Он поднялся в глазах их, и облако взяло Его из вида их. И когда они смотрели на небо, во время восхождения Его, вдруг предстали им два мужа в белой одежде и сказали: мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо? Сей Исус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо». (Деян. 1:1-11).
«Днесь от горы Масличныя вознесеся во славе». Это настолько важное событие, что в православном Символе Веры оно упоминается вслед за Воскресением Христовым:

«И возшeдшаго на небеса, и седяща одеснyю отца. И пaки грядyщаго со слaвою, судити живым и мeртвым, єгоже царствию нёсть конц

Господь Иисус Христос вознесся на небо на глазах Пресвятой Богородицы и апостолов с Елеонской (Масличной) горы. Это самая большая вершина возле Иерусалима (в настоящее время находится в пригороде). В конце XIX века при раскопках здесь были найдены мозаичные полы византийских церквей VI–VII вв.

Изначально празднование Вознесения и Пятидесятницы не разделялось. Пятидесятницу считали особым периодом церковного года, наступающим после Пасхи, а не отдельным праздничным днем. Большинство исследователей считает, что празднование Вознесения и Пятидесятницы (Троицы) разделилось после осуждения ереси Македония на II Вселенском Соборе (381 год).

Празднование Вознесения Господня было установлено еще во времена апостольские. В сороковой день после Пасхи совершается празднование Вознесения, пишет святитель Григорий Нисский (IV век). Говорил об этом в своих проповедях и святитель Иоанн Златоуст (IV век). Паломница Этерия, посетившая Палестину в IV веке, сообщала, что на праздник Вознесения христиане Иерусалима собираются на горе Елеон — в том месте (называемом Имвомон), с которого Господь вознесся на небо, и там совершается служба с чтением Евангелия и Деяний апостольских, повествующих о Вознесении Господнем.

Не случайно Вознесение отстоит от Пасхи на 40 дней. Этот период времени часто упоминается в Священном Писании: 40 дней и ночей лил дождь во время всемирного потопа, 40 лет Моисей водил евреев по пустыне Синайской, по закону Моисееву в 40-й день от рождения родители должны принести младенца в Храм, 40 дней постился Господь в пустыне после Своего Крещения. Таким образом, сорокадневный период является значимым в христианской истории и традициях.

Был день, когда мы праздновали нисшествие Сына Божия на землю. Настал день, когда торжествуем вознесение Его на небо. И тогда взывала к нам св. Церковь: «Христос на земли, возноситеся». Не тем ли более ныне прилично воззвать к нам: «Христос на небеси, возноситеся», – «вышних ищите».

Зачем Сын Божий приходил на землю? Затем, чтобы нас возвесть на небо. Он приходил поведать нам о нашем Отце небесном, которого мы, по падении своем, мало-по-малу почти вовсе забыли; поведать о нашем горнем отечестве, для которого мы созданы, указать путь к нему и возвестить нам все, что необходимо для достижения царствия небеснаго. Он приходил, чтобы своею крестною смертию примирить нас с Богом, которого мы безконечно оскорбили нашими грехами, снова соделать нас сынами Его, братиями ангелов, достойными гражданами неба. Он приходил, чтобы разрушить на земле царство диавола, заключавшее в себе всех, не ведавших Бога истиннаго, и всех грешников, и на место этого темного царства создать свое благодатное царство – Церковь, как несомненную руководительницу людей к вечной жизни.

Зачем Сын Божий вознесся ныне на небеса? За тем же, за чем нисходил Он на землю, т. е. чтобы нас возвесть на небо, – чтобы продолжить и докончить начатое Им на земле. На земле Он совершил за нас и для нас великое дело нашего искупления, которого никто другой не мог совершить. Оставалось, чтобы мы усвоили себе заслуги нашего Искупителя и облеклись в Него, чтобы мы действительно оправдались пред Богом, возродились, очистились от грехов и соделались святыми. А все это не иначе для нас возможно, как при содействии Святого Духа. И вот Господь наш вознесся на небеса с целию ниспослать нам Святого Духа со всеми Его благодатными дарами: «уне есть вам», говорил Господь ученикам, «да аз иду: аще бо не иду аз, Утешитель не приидет к вам: аще ли же иду, послю его к вам» (Иоан. 16, 7). Но мы, немощные, и по возрождении от Духа, и пользуясь Его благодатными дарами, можем падать и снова оскорблять Бога нашими грехами. И Искупитель наш «вниде» ныне «не в рукотворенная святая, но в самое небо, да явится лицу Божию о нас» (Евр. 9, 24). Он возсел ныне «одесную Бога» Отца, чтобы «ходатайствовать о нас» (Рим. 8, 34). «Темже и спасти до конца может приходящих чрез него к Богу, всегда жив сый, во еже ходатайствовати о них» (Евр. 7, 25). На земле Сын Божий указал нам прямой путь к небу и даровал все средства идти по этому пути. Но самое небо оставалось еще заключенным для всех людей со времени их грехопадения. И Спаситель наш вознесся ныне на небеса в человеческом своем естестве, чтобы таким образом отверсть туда вход для всех своих последователей и явиться «предтечею о нас» (Евр. 6, 20): «иду», говорил Он, «уготовати место вам. И аще уготовлю место вам, паки прииду и поиму вы к себе: да идеже есмь аз, и вы будете» (Иоан. 14, 2–3). Чрез вознесение Господа все обители Отца небесного сделались для нас доступными и открытыми.

Сын Божий, вознесшийся ныне от земли на небо, для того и нисходил на землю, для того и вознесся на небо, чтобы нас возвесть туда же. Итак, «вышних ищите», братья и сестры, , имеющие счастие носить имя христиан. Старайтесь пользоваться всеми средствами, какия Он даровал или указал нам для достижения горней отчизны: веруйте в Его Евангелие, надейтесь на Его обетования, исполняйте Его заповеди, притекайте к Его ходатайству, повинуйтесь Его св. Церкви, водитесь Духом Святым, живите, как прилично детям небесного Отца, – словом – будьте истинными христианами. Христианство есть прямой путь на небо.Есть и различныя степени небесных наград: и вас ожидают высокия награды, если только вы, с Божиею помощию, свято совершите путь, на который вступили. Аминь.

В пятнадцатый день после Пасхи празднуется память святых жен-мироносиц: Мари́и Магдалины, Мари́и Клеоповой, Саломи́и, Иоа́нны, Ма́рфы и Мари́и, Суса́нны и иных, праведных Ио́сифа Аримафейского и Никоди́ма.

Ведь если сводить произошедшее много веков назад к самой сути, к сердцевине – произошло следующее. В пятницу тело Спасителя было снято с креста, ибо по закону иудейскому оно не должно было находиться там в субботу. И у всех, кто оставался с Ним на Голгофе до конца, было всего несколько часов для того, чтобы похоронить Учителя по закону, как положено, обмазав Его тело благовониями и покрыв Его плащаницей. Порядок был четкий, хорошо определённый. Миро, алоэ, все эти драгоценные ароматы, которые должны были входить в состав ритуального помазания, увы, не нашлись в нужном количестве. И поэтому «во едину от суббот», – сейчас бы мы сказали, в день, следующий за субботой, женщины, которые там были, справедливо посчитав, что накануне они свой долг до конца не исполнили, вновь пошли к месту захоронения, чтобы восполнить недостающее по иудейскому закону.

Эти иудейские мироносицы видели, что происходило несколько дней назад, чувствовали настроение соотечественников. Толпа ведь действительно неистовствовала, разъярилась до того, что даже преданнейший Пётр, заразившись этим плещущим через край ужасом расправы, трижды сказал: «Я не знаю этого Человека». Мы видим, что ему было так страшно, что он даже не хотел быть узнанным в качестве ученика Иисуса. А эти женщины – разве они не боялись? Да, они пошли на гроб очень рано, пока все еще спали, но они также знали, что там у могилы есть официальная агрессивная стража, которая может с ними сделать все что угодно, – и все же они пошли. Наверняка, Иерусалим, каким бы большим городом он не был, все же был не настолько велик, чтобы подобное “неблагочестивое” поведение осталось бы в нем незамеченным. То есть, они ставили под удар и своё положение в обществе, и своё честное религиозное имя, потому что ухаживать за телом разбойника, приговорённого к смертной казни за преступление, к которому приговаривали в Израиле совсем нечасто, было крайне унизительно, а в чем-то и ритуально кощунственно. И человек, который все-таки проявлял в этом случае какую-то “неприличную активность”, такой человек отчасти навлекал на себя вину, которая и привела этого преступника на крест. Но эти женщины на всё это решаются. Решаются, не думая о последствиях.

Это первый момент, особенно важный для нас. Потому что когда мы пытаемся понять роль женщины в человеческой истории, лучше всего нам высвечивает это значение и эту роль нынешний евангельский сюжет, в котором мы видим скромных обычных женщин, с необыкновенным дерзновением служащих Христу. При Его жизни они служат Ему тихо, практически незаметно. И в этой незаметности делают своё жертвенное дело. Кто-то служит Ему от имений своих, кто-то просто руками и это служение носит такой тихий, не кричащий, но в то же время беззаветный характер. Это то, что мы видим в женской природе, особенно когда женщина являет себя матерью – мать ведь отдаёт себя детям полностью, а потом всё теряет. Накормить, напоить, постирать, ухаживать, учить… и потом всё потерять, – сын вырастает и, как правило, оставляет семью, дочь вырастает и уходит в свою семью тоже… Это в природе женской, так воспринимать действительность. Впрочем, это происходит не автоматически, а только если женщина старается эту способность в себе развить. И мы видим именно таких, взрастивших себя в жертвенном служении женщин подле Христа. Конечно, их было немного. Церковь перечисляет не более десяти имен. Но они есть и остаются для нас вечным образцом к подражанию…

Другой момент – это их верность. Апостолы разбегаются, им страшно. А эти женщины не взирают на то, что они могут навлечь на себя и гнев, и осуждение, и репрессии. Общество было не очень большим – и количественно, и, так сказать, в понятийном, в идейном плане. Все придерживались практически одних взглядов. И если общество решало, что с каким-то человеком общение надо прервать, даже если у него оставался дом в этой деревне или в этом городе, даже если у него был в этой стране какой-то бизнес – отверженный, по сути, был обречён на медленное умирание. Твои товары не покупали, с тобой не здоровались и не говорили, к твоим детям относились презрительно и прочее. Вот это называется остракизмом, когда общество подвергает неугодного человека отчуждению.

И тем не менее, эти женщины решаются, в том числе, и на возможность быть отверженными. Почему? Потому что продиктовано это любовью. Разница между разумом и чувством в том, что разум, пожалуй, не возьмётся за то, что ему кажется бессмысленным. И поэтому учеников нет у гроба, разумных мужчин у гроба нет. Разумные сидят по домам и не высовываются. Все кончено, Учитель мертв. Тело Его было изранено, истерзано, убито. Теперь, когда это крайне опасно, даже участвовать в похоронах уже не имеет смысла, потому что все кончено и ничего не изменить, так зачем же еще дополнительно рисковать? Иисус мёртв. Что сделаешь для мёртвого? А вот любовь идёт как бы сверх разума, через него или лучше сказать, над ним. Любящий человек говорит: “да, смысла в этом никакого нет, но я должен это сделать, потому что продолжаю любить”. И вот мы видим, что у жен-мироносиц именно такая любовь присутствует. Поэтому не только служение, но и верность у них не преходящие, до конца. Верность, основанная на любви.

И наконец, их вера. Вера, которая так вознаграждена. Именно им – мироносицам ангел возвещает: «что ищете живого среди мёртвых? Он восстал. Его здесь нет». Для жен-мироносиц вестником и апостолом становится ангел, после чего и они становятся апостолами для разбежавшихся мужчин-апостолов. Именно они сообщают апостолам, что были на гробе и не обрели тело Господа Иисуса…

В этот день Церковь празднует память Иосифа и Никодима – тайных учеников Христа, потому что они сделали то же самое, что и жены-мироносицы, но как мужчины. Невзирая на всеобщую истерию, отчуждение, ненависть, они ходили к Пилату, и рискуя своим будущим, совершили, в общем, тоже самое. Но для них – это путь, открывшийся внезапно. Никодим при жизни Христа приходил к Нему ночью. Он старался не привлекать к себе внимания, как сказано: “страха ради иудейска”. Иосиф Аримафейский так же назван тайным учеником. То есть они тянутся к Спасителю еще при Его жизни, но как-то боязливо. А после Его смерти в них пробуждается нечто: что сродни нашему: “А, была не была, будь, что будет”! “Ибо для нас, могли рассуждать эти бывшие тайные ученики, быть с этим Величайшим Человеком, хотя бы и после Его смерти, все-таки дороже, чем быть с теми из Его учеников, которые теперь Его оставили”. Это происходит в их жизни, как момент, как вспышка, после которой они меняются. А у жен-мироносиц, которых стоит назвать, нет, не тайными, но именно тихими ученицами Христовыми, этот настрой всегда был и оставался на протяжение всей земной жизни Спасителя, с момента Его выхода на общественное служения и вплоть до Его последнего смертного часа, а затем и после него…

Три составляющие — служение, верность, вера, возможные как целостное единство для одной женской природы, должны вновь и вновь культивироваться в нашей жизни, в том числе и даже в такой жизни, которая с церковью напрямую не связанна. Мать, жена, дочь, сестра, подруга, любимая – все эти звания позволяют хранить верность, позволяют служить, позволяют верить. Оттолкнувшись от самого простого, главное в том, чтобы постепенно это простое умение легло на почву соучастия в деяниях Божьих, в служении со Христом, в служении Христу. Тогда может возникнуть такой светлый евангельский результат

После проповеди настоятель храма протоиерей Георгий Жилин тепло поздравил прихожанок и подарил каждой из них цветы.

«…Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших… Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут.»

(1 Кор. 15, 20, 22)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Возлюбленные о Господе братья и сестры! Христос воскресе!

Сегодняшний день носит благозвучное название «Радоница». Нынешний день поминальный, но поминовение усопших мы совершаем с вами особенное. Слово «Радоница» родственно словам «радость», «радование». Как же можно, вспоминая дорогих и близких нашему сердцу людей, покинувших земной мир, не грустить, а радоваться? Нет ли здесь некоторого несоответствия?

Праздник «Радоницы» был установлен Святой Православной Церковью с тем важным и благочестивым намерением, чтобы христиане, отмечая Пресветлое Христово Воскресение, могли разделить великую пасхальную радость вместе со всеми умершими в надежде будущего блаженного воскресения. Вот почему в этот день нет слез, нет скорби и печали.

Христос воскрес, братья и сестры, и это значит, что узы смерти разрушены и она не имеет более над нами власти! «Смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, иного жития вечнаго начало», — слышим мы в церковном песнопении. И как же не ликовать, как не радоваться такому неизреченному благовестию?! Воскресший Господь «даде нам живот вечный и велию милость». Вот в чем наше упование, наше торжество и наша надежда!

Совершая заупокойное Богослужение и поминая всех от века скончавшихся отец и братий, вознесем Господу молитвы за родных, близких и любимых нашему сердцу людей, уже переживших телесную смерть. В этот день мы хотим донести до них самую дорогую и проникновенную радость о победе над смертью, которую одержал Господь наш Иисус Христос. Да, они умерли, их нет с нами сегодня, но для Бога все живы! Он — «Бог не мертвых, но живых; ибо у Него все живы» (Лк. 20, 38).

Святой Пасхой Спаситель дал и людскому естеству силу воскресения. Сын Божий, воплотившись и придя в мир как Человек, принял на Себя человеческую природу и привнес в нее бессмертие Воскресшего. Господь воскрес, и мы воскреснем! И хотя мы умираем прежней смертью, по словам святителя Иоанна Златоуста, мы в ней не остаемся. Если знаем и верим, что наши усопшие близкие после смерти оживут, причем для лучшей, благодатной, блаженной жизни, то и сама смерть не имеет уже той разрушительной, отягощающей, главенствующей силы. Ведь смерть — лишь мгновение по сравнению с вечностью!

Благодаря Воскресению Христову мы уверены, что со смертью жизнь не кончается, что однажды мы все будем призваны восстать и жить. Мы также говорим, что Спаситель победил смерть, поправ ад Своим сошествием. В представлении ветхозаветного Израильского народа эта сторона смерти представлялась едва ли не самой ужасающей. Люди были оторваны от Бога и в смерти своей теряли Отца Небесного навсегда. Ад являл собой место, где не только не было Бога, но где безвозвратное Его отсутствие ощущалось с особенной силой и безысходностью. Но вот воскрес Христос! Сошел в глубины адовы, и души праведников возликовали и возрадовались радостью несказанной. Отныне в смерти не было разлучения с Богом! Умирает человек, мы оплакиваем его, скорбим, печалимся, горечь разлуки томит наше сердце. Но православный христианин хорошо знает и помнит, что с умершим всегда пребывает Господь. И потому мы радуемся, что с Богом смерть не страшна и блаженно бессмертие!

Мы поминаем сегодня усопших, молимся об упокоении их душ. Святой обычай молитвенного поминовения усопших, по словам святителя Иоанна Златоуста, является «установлением апостольским и распоряжением Святого Духа». Мы не знаем, в каком состоянии — покоя или мучения — пребывают сейчас наши умершие близкие, но совершенно уверены, что они нуждаются и ждут наших молитв и добрых дел, творимых в их память и во славу Божию. Время подвига, время духовного делания для усопших закончено. Они теперь не могут приносить Богу покаяние за совершенные грехи, но нуждаются в молитвенном ходатайстве. А для нас, живых, молитва об умерших — не только проявление незабвенной любви, но дело благое и необходимое. Даже святые угодники Божии нуждались в молитвенной памяти. Так, например, преподобный Ефрем Сирин завещал братии: «Напутствуйте меня молитвою, псалмопением и приношениями. Когда же исполнится четырнадцать дней со смерти моей, совершите по мне память, братия мои, потому что мертвым помогают приношения, совершаемые живыми». Если уж святые отцы Церкви просили о молитве по смерти их, то, что говорить нам, грешным…

Очень важно поминовение усопших за Божественной литургией, когда совершается Таинство Евхаристии. Так святитель Кирилл Иерусалимский говорит: «Превеликая будет польза душам, о которых моление возносится в то время, когда Святая предлежит и Страшная Жертва».

По учению Святой Церкви Христовой наши молитвы, возносимые за близких почивших людей, способны улучшить их состояние. По нашим молитвам, по добрым делам, совершаемым во благо Господа и в память покойных, Бог может даже простить грехи, которые не дают им покоя. Если в сердцах наших пребывает истинная любовь к усопшим, если память о них не ослабевает, если мы хотим действительно помочь им, молитва должна и может стать для нас живительным источником вдохновения и успокоения.

Каждая понесенная потеря — это всегда слезы, горечь утраты, боль расставания. Без этого не может человек по естественной своей немощи. Но христианским поминовением мы способны не только унять свою тоску по усопшему, но и реально облегчить его дальнейшую участь. Вот почему ни слез, а молитв ждут от нас усопшие наши. И при этом нужно помнить, что милосердие Божие не оставляет никого без помощи даже и по переходе в загробную жизнь. Каждый день Святая Церковь призывает нас к молению «о всех прежде почивших, зде лежащих и повсюду, православных». В дни особых поминовений, в светлую сегодняшнюю Радоницу в нашей молитвенной помощи нуждаются все умершие, от Адама до сего дня, и в этот день Церковь Христова, яко матерь предстательствует о всех усопших в вере, умоляя праведного Судию «явить Свою им милость в день нелицеприятного всем воздаяния».

Возлюбленные о Господе братья и сестры! Слово Божие раскрывает нам всю глубину заботы Господа о каждом из нас: …человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9, 27). По учению Церкви, суд, следующий за смертью, не является окончательным. Вечная участь чад Божиих будет определена на последнем Страшном Суде, когда последует всеобщее воскресение из мертвых. А до этого времени даже умершие грешники не лишены надежды избавиться от мук адовых по молитвам живых, за них усердно приносимым. Важно, что Церковь Христова призывает нас молиться не только за родных и близких людей, но и за всех, умерших неожиданной смертью, но в благочестии и православной вере: «яже вода покры, брань пожат, трус объят, убийцы убиша, огнь попали, бывшие снедь зверем, птицам и гадам, погибшия от молнии и измерзшия мразом; яже убиша меч, конь совосхити; яже удави плинфа или персть посыпа; яже убиша чаровная напоения, отравы, костная удавления — всех внезапно умерших и оставшихся без узаконеннаго погребения». Неужели мы можем остаться глухи к этому призыву Церкви и безучастными к участи умерших?! Ведь души усопших страдают, если родные забывают молиться о них.

Людям свойственно бояться смерти, некоторых даже пугает вид гроба или могилы, и поэтому они всячески стараются отогнать от себя мысль о кончине. Но ведь, собственно, не смерть страшна, а грехи нераскаянные, с которыми уходим мы в мир иной. Бог не сотворил смерти, — говорит Священное Писание. — [Он] создал человека для нетления… но «завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем. 1, 13; 2, 23, 24). Но Сын Божий, Господь наш Иисус Христос Своим пречудным Воскресением разрушил узы смерти: …»как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут» (1 Кор. 15, 22).

И потому, радуясь в день Радоницы вместе с усопшими о воскресшем Спасителе, утешимся верою во всеобщее воскресение и будем стремиться не только сегодня, но и во все дни жизни нашей, по словам святителя Иоанна Златоуста, «сколько возможно помогать усопшим, вместо слез и рыданий, вместо пышных гробниц, нашими о них молитвами, милостынями и приношениями». Аминь.

Христос воскресе!

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Мы поем Христово Воскресение, и вот только что словами святого Иоанна Златоустого мы провозглашали победу жизни над смертью: Где, ад, твое жало, где, смерть, твоя победа? Воскрес Христос – и ни один мертвец не остался в гробе… А вместе с этим мы видим собственными очами, мы слышим страшные вести о том, что смерть все еще косит вокруг нас, что умирают ближние, умирают молодые, умирают дорогие – где же это благовестие о победе жизни?

Смерть бывает разная. Бывает телесная смерть, но бывает смерть еще более страшная: разлука, разлука окончательная, разлука вечная, непреодолимая разлука. И эта смерть, в течение тысячелетий до прихода Христова, была опытом всего человечества. Оторвавшись от Бога, потеряв Бога как источник своей жизни, человечество стало не только умирать телом, но стало уходить окончательно, навсегда от общения с Ним. Умерев без Него, люди оставались мертвыми без Него.

И вот Христос, Сын Божий, Бог Живой пришел на землю, Он жил человеческой жизнью. Будучи Богом Живым, самой Жизнью, Он приобщился всему, что составляло судьбу человека: Он жаждал, был голоден, уставал; но страшнее всего – в конечном итоге Он приобщился умиранию и смерти. Как Бог Он умереть не мог; но по любви к нам Он разделил с нами нашу судьбу. С Богом остался и был отвержен людьми; с людьми не разлучился и на Кресте – о, на Кресте Он сказал самые страшные слова истории: Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?.. И умер, умер: сама Жизнь умерла, потух свет, который Свет по существу…

И вот сошел Христос Своей душой в ту бездну богооставленности, где нет Бога. Когда Он вошел в эту страшную область, Он Собой, Своим Божеством, Жизнью вечной, Светом неумирающим заполнил все. И эта смерть навсегда упразднена; теперь смерть мы называем успением, временным сном. И когда умираем, мы уходим не в бездну отчаяния и Богооставленности, а к Богу, возлюбившему нас так, что Он Сына Своего единородного, единственного, возлюбленного дал, чтобы мы поверили в Его любовь!

И можем ли мы в этой любви сомневаться, когда мы видим, знаем, чего эта любовь Богу стоила: жизнь Христа, смерть Христа, отверженность людьми, отверженность Богом, ужас Гефсиманского сада, когда Он ждал смерти, зная, что Его предал близкий ученик, зная, что через несколько часов Петр, другой Его ученик, от Него отречется и что все Его оставят умирать в одиночестве, умирать одному… И этим Он нам говорит: Смотрите: и это Я на Себя принял. Я умер, чтобы вы верили, что вы любимы Богом, и потому что вы Богом любимы, вы спасены… Потому что спасение наше не от нас зависит, а от этого чуда любви…

А мы – чем можем отозваться на эту любовь? Мы можем эту любовь принять благоговейно, трепетно в сердца наши, мы можем с изумлением предстоять перед этим чудом непобедимой Божественной любви. И если мы это поняли, тогда мы можем всю жизнь благодарить, превратить всю жизнь в благодарение: не по долгу поклоняться Богу, не по необходимости исполнять Его заповеди, а сказать: Господи! Если Ты нас так любишь, то можно Тебя почитать, любить, слушаться, потому что Твой путь – путь жизни…И всю жизнь, всю без остатка сделать не словом благодарности, не песнью благодарности, а живой благодарностью: так любить каждого человека, как его возлюбил Бог: любой ценой и до конца.

И если мы так научимся любить, то мир наш станет новым, другим миром; тогда придет к нам Царство Божие, Воскресение, новая жизнь. Но для этого каждый из нас должен умереть – не телесной смертью и не ужасной смертью разлуки, а отказом от всего себялюбия, от искания своего открыться Богу, открыться другим, жить для других. Потому что воскреснуть вечной жизнью может только то, что сбросило с плеч, как старую, ненужную одежду, все временное и тленное… ТАК будем жить и такой мир создавать, и тогда возрадуется о нас Господь, и мы с радостью взглянем Ему и каждому человеку в лицо…

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Как трудно связать то, что совершается теперь, и то, что было когда-то: эту славу выноса Плащаницы и тот ужас, человеческий ужас, охвативший всю тварь: погребение Христа в ту единственную, великую неповторимую Пятницу.

Сейчас смерть Христова говорит нам о Воскресении, сейчас мы стоим с возжженными пасхальными свечами, сейчас самый Крест сияет победой и озаряет нас надеждой – но тогда было не так. Тогда на жестком, грубом деревянном кресте, после многочасового страдания, умер плотью воплотившийся Сын Божий, умер плотью Сын Девы, Кого Она любила, как никого на свете – Сына Благовещения; Сына, Который был пришедший Спаситель мира.

Тогда, с того креста, ученики, которые до того были тайными, а теперь, перед лицом случившегося, открылись без страха, Иосиф и Никодим сняли тело. Было слишком поздно для похорон: тело отнесли в ближнюю пещеру в Гефсиманском саду, положили на плиту, как полагалось тогда, обвив плащаницей, закрыв лицо платом, и вход в пещеру заградили камнем – и это было как будто все.

Но вокруг этой смерти было тьмы и ужаса больше, чем мы себе можем представить. Поколебалась земля, померкло солнце, потряслось все творение от смерти Создателя. А для учеников, для женщин, которые не побоялись стоять поодаль во время распятия и умирания Спасителя, для Богородицы этот день был мрачней и страшней самой смерти.

Когда мы сейчас думаем о Великой Пятнице, мы знаем, что грядет Суббота, когда Бог почил от трудов Своих, – Суббота победы! И мы знаем, что в светозарную ночь от Субботы на Воскресный день мы будем петь Воскресение Христово и ликовать об окончательной Его победе.

Но тогда пятница была последним днем. За этим днем не видно ничего, следующий день должен был быть таким, каким был предыдущий, и поэтому тьма и мрак и ужас этой Пятницы никогда никем не будут изведаны, никогда никем не будут постигнуты такими, какими они были для Девы Богородицы и для учеников Христовых.

Мы сейчас молитвенно будем слушать Плач Пресвятой Богородицы, плач Матери над телом жестокой смертью погибшего Сына. Станем слушать его. Тысячи, тысячи матерей могут узнать этот плач – и, я думаю, Ее плач страшнее всякого плача, потому что с Воскресения Христова мы знаем, что грядет победа всеобщего Воскресения, что ни един мертвый не останется во гробе. А тогда Она хоронила не только Сына Своего, но всякую надежду на победу Божию, всякую надежду на вечную жизнь. Начиналось дление бесконечных дней, которые никогда уже больше, как тогда казалось, не могут ожить.

Вот перед чем мы стоим в образе Божией Матери, в образе учеников Христовых. Вот что значит смерть Христова. В остающееся короткое время вникнем душой в эту смерть, потому что весь этот ужас зиждется на одном: НА ГРЕХЕ, и каждый из нас, согрешающих, ответственен за эту страшную Великую Пятницу; каждый ответственен и ответит; она случилась только потому, что человек потерял любовь, оторвался от Бога. И каждый из нас, согрешающий против закона любви, ответственен за этот ужас смерти Богочеловека, сиротства Богородицы, за ужас учеников.

Поэтому, прикладываясь к священной Плащанице, будем это делать с трепетом. Он умер для тебя одного: пусть каждый это понимает! – и будем слушать этот Плач, плач всея земли, плач надежды надорванной, и благодарить Бога за спасение, которое нам дается так легко и мимо которого мы так безразлично проходим, тогда как оно далось такой страшной ценой и Богу, и Матери Божией, и ученикам.

Мы, люди, всю нашу надежду после Бога возложили на заступление Богородицы. Мы эти слова повторяем часто, они нам стали привычны. А вместе с этим, перед лицом того, что совершалось вчера и сегодня, эти слова непостижимо страшны. Они должны являть или удивительную веру в Богородицу, или являют на самом деле, что мы не глубоко пережили в течение своей жизни этот призыв к помощи Божией Матери.

Перед нами гроб Господень. В этом гробе человеческой плотью предлежит нам многострадальный, истерзанный, измученный Сын Девы. Он умер; умер не только потому, что когда-то какие-то люди, исполненные злобы, Его погубили. Он умер из-за каждого из нас, ради каждого из нас. Каждый из нас несет на себе долю ответственности за то, что случилось, за то, что Бог, не терпя отпадения, сиротства, страдания человека, стал тоже Человеком, вошел в область смерти и страдания, за то, что Он не нашел той любви, той веры, того отклика, который спас бы мир и сделал невозможной и ненужной ту трагедию, которую мы называем Страстными днями, и смерть Христову на Голгофе.

Скажете: Разве мы за это ответственны – мы же тогда не жили? Да! Не жили! А если бы теперь на нашей земле явился Господь – неужели кто-нибудь из нас может подумать, что он оказался бы лучше тех, которые тогда Его не узнали. Его не полюбили, Его отвергли и, чтобы спасти себя от осуждения совести, от ужаса Его учения, вывели Его из человеческого стана и погубили крестной смертью? Нам часто кажется, что те люди, которые тогда это совершили, были такими страшными; а если мы вглядимся в их образ – что мы видим?

Мы видим, что они были действительно страшны, но нашей же посредственностью, нашим измельчанием. Они такие же, как мы: их жизнь слишком узкая для того, чтобы в нее вселился Бог; жизнь их слишком мала и ничтожна для того, чтобы та любовь, о которой говорит Господь, могла найти в ней простор и творческую силу. Надо было или этой жизни разорваться по швам, вырасти в меру человеческого призвания, или Богу быть исключенным окончательно из этой жизни. И эти люди, подобно нам, это сделали.

Я говорю “подобно нам”, потому что сколько раз в течение нашей жизни мы поступаем, как тот или другой из тех, которые участвовали в распятии Христа. Посмотрите на Пилата: чем он отличается от тех служителей государства, Церкви, общественности, которые больше всего боятся человеческого суда, беспорядка и ответственности и которые для того, чтобы себя застраховать, готовы погубить человека – часто в малом, а порой и в очень большом? Как часто, из боязни стать во весь рост нашей ответственности, мы даем на человека лечь подозрению в том, что он преступник, что он – лжец, обманщик, безнравственный и т.д. Ничего большего Пилат не сделал; он старался сохранить свое место, он старался не подпасть под осуждение своих начальников, старался не быть ненавидимым своими подчиненными, избежать мятежа. И хотя и признал, что Иисус ни в чем не повинен, а отдал Его на погибель…

И вокруг него столько таких же людей; воины – им было все равно, кого распинать, они “не ответственны” были; это было их дело: исполнять приказание… А сколько раз с нами случается то же ? Получаем мы распоряжение, которое имеет нравственное измерение, распоряжение, ответственность за которое будет перед Богом, и отвечаем: Ответственность не на нас… Пилат вымыл руки и сказал иудеям, что они будут отвечать. А воины просто исполнили приказание и погубили человека, даже не задавая себе вопроса о том, кто Он: просто осужденный…

Но не только погубили, не только исполнили свой кажущийся долг. Пилат отдал им Иисуса на поругание; сколько раз – сколько раз! – каждый из нас мог подметить в себе злорадство, готовность надругаться над человеком, посмеяться его горю, прибавить к его горю лишний удар, лишнюю пощечину, лишнее унижение! А когда это с нами случалось и вдруг наш взор встречал взор человека, которого мы унизили, когда он уже был бит и осужден, тогда и мы, и не раз, наверное, по-своему, конечно, делали то, что сделали воины, что сделали слуги Каиафы: они завязали глаза Страдальцу и били Его. А мы? Как часто, как часто нашей жизнью, нашими поступками мы будто закрываем глаза Богу, чтобы ударить спокойно и безнаказанно – человека или Самого Христа – в лицо!

А отдал Христа на распятие кто? Особенные ли злодеи? Нет – люди, которые боялись за политическую независимость своей страны, люди, которые не хотели рисковать ничем, для которых земное строительство оказалось важней совести, правды, всего – только бы не поколебалось шаткое равновесие их рабского благополучия. А кто из нас этого не знает по своей жизни?

Можно было бы всех так перебрать, но разве не видно из этого, что люди, которые убили Христа, – такие же, как и мы? Что они были движимы теми же страхами, вожделениями, той же малостью, которой мы порабощены? И вот мы стоим перед этим гробом, сознавая – я сознаю! и как бы хотел, чтобы каждый из нас сознавал, – блаженны мы, что не были подвергнуты этому страшному испытанию встречи тогда со Христом – тогда, когда можно было ошибиться и возненавидеть Его, и стать в толпу кричащих: Распни, распни Его!..

Мать стояла у Креста; Ее Сын, преданный, поруганный, изверженный, избитый, истерзанный, измученный, умирал на Кресте. И Она с Ним со-умирала… Многие, верно, глядели на Христа, многие, верно, постыдились и испугались и не посмотрели в лицо Матери. И вот к Ней мы обращаемся, говоря: Мать, я повинен – пусть среди других – в смерти Твоего Сына; я повинен – Ты заступись. Ты спаси Твоей молитвой, Твоей защитой, потому что если Ты простишь – никто нас не осудит и не погубит… Но если Ты не простишь, то Твое слово будет сильнее всякого слова в нашу защиту…

Вот с какой верой мы теперь стоим, с каким ужасом в душе должны бы мы стоять перед лицом Матери, Которую мы убийством обездолили… Встаньте перед Ее лицом, встаньте и посмотрите в очи Девы Богородицы!.. Послушайте, когда будете подходить к Плащанице, Плач Богородицы, который будет читаться. Это не просто причитание, это горе – горе Матери, у Которой мы просим защиты, потому что мы убили Ее Сына, отвергли, изо дня в день отвергаем даже теперь, когда знаем, Кто Он: все знаем, и все равно отвергаем…

Вот, встанем перед судом нашей совести, пробужденной Ее горем, и принесем покаянное, сокрушенное сердце, принесем Христу молитву о том, чтобы Он дал нам силу очнуться, опомниться, ожить, стать людьми, сделать нашу жизнь глубокой, широкой, способной вместить любовь и присутствие Господне. И с этой любовью выйдем в жизнь, чтобы творить жизнь, творить и создавать мир, глубокий и просторный, который был бы, как одежда на присутствии Господнем, который сиял бы всем светом, всей радостью рая. Это наше призвание, это мы должны осуществить, преломив себя, отдав себя, умерев, если нужно – и нужно! – потому что любить – это значит умереть себе, это значит уже не ценить себя, а ценить другого, будь то Бога, будь то человека, жить для другого, отложив заботу о себе. Умрем, сколько можем, станем умирать изо всех сил для того, чтобы жить любовью и жить для Бога и для других. Аминь!